СЕРГЕЙ ВЕСТНИК
Пожилой архиерей выходит со службы на лютый мороз в худых сапожках. Куда же делись его новые теплые валенки, подаренные всего неделю назад? Молодой иподиакон, отец Иоанн, с почти сыновьей заботой помогал архиерею, владыке Агафангелу, разоблачиться в алтаре. Снимая с плеч архипастыря тяжелый, шитый золотом саккос, он услышал, как крякнул старик, распрямляя затекшую спину. – Ох, развалина я старая, – беззлобно проворчал владыка, скорее для себя, чем для иподиакона. Иоанн промолчал, но сердце его сжалось от беспокойства. Беспокойство это усилилось, когда он глянул на ноги владыки. На нем были старенькие, видавшие виды зимние сапожки — кожа на сгибах потрескалась, подошва в нескольких местах стерлась почти до войлока. При каждом шаге они издавали жалобный, укоризненный скрип, будто жаловались на свою незавидную долю. Владыка вышел на крыльцо и остановился, зябко передернув плечами под своей старенькой рясой. Ветер тотчас вцепился в него, пробирая до костей. Иоанн видел, как старик переступает с ноги на ногу в своих тонких сапожках, пытаясь согреться. Раздражение и недоумение вскипели в душе молодого иподиакона. Ну как же так? Что за блажь? Забыл? Постеснялся надеть такой щедрый подарок? Не в силах больше сдерживаться, он подошел ближе. – Владыка, простите мою дерзость, – голос Иоанна дрогнул, отчасти от мороза, отчасти от волнения. – Но где же ваши новые валенки? Ведь мороз какой… Пожалейте себя. Архиерей Агафангел не ответил. Он даже не посмотрел на иподиакона. Его взгляд был прикован к паперти, туда, где на ледяных каменных ступенях, съежившись в комок тряпья, сидел городской бродяга, которого все знали, но имени которого не помнил никто. Он всегда был здесь, тихий, вросший в этот соборный пейзаж, и всегда в рваных, дырявых ботинках, обмотанных поверх газетами. Но не сегодня. На ногах бродяги, резко контрастируя с грязными штанинами и вселенской его нищетой, красовались черные, абсолютно новые, ладные валенки. Те самые. Иоанн узнал их мгновенно – характерный блеск кожаной оторочки, идеальная, еще не стоптанная форма. Они сидели на ногах нищего как влитые, и от них, казалось, исходил видимый пар.